Tags: непознаваемый летающий объект

l'ours à vélo

Австро-Венгрия, часть 2. Секешфехервар, 1-2 августа 2018.

Ну, погнали дальше.

Из Кошиц мы с J отправились в Будапешт, где до того были вместе три года назад, но исследовать успели толком лишь один квартал -- тот где мы жили, старый еврейский квартал (и почему я не удивлена, ггг). На этот раз времени было больше, но не так много, как хотелось бы: всё наше расписание сместилось, мы хотели поездить по маленьким городкам в районе Токая (это когда-то была весьма хасидская местность), посмотреть Мад, в котором прекрасно отреставрировали синагогу, Мишкольц, сам Токай, итд. Но, во-первых, оказалось, что мы никуда не успеваем, а во-вторых, знакомые нам рассказали про Мад, что там была мега-коррупционная схема (любавичские хасиды сильно дружат с президентом Орбаном), и хотя синагогу отреставрировали действительно красиво, но денег при этом было отмыто и украдено немеряно. Ну и, в общем, мы не поехали. 

J вообще хотел посидеть спокойно на одном месте, чтобы неспешно писать тексты к проекту, отвечать на накопившиеся письма, и так далее. А я хотела путешествовать. Поэтому воспользовалась тремя свободными днями и немного поездила в одиночку.
Да, и ещё: когда мы путешествуем вдвоём с J, я сразу становлюсь маленькая и несамостоятельная, полностью полагаюсь на него в житейских делах, особенно когда речь идёт об ориентировании в городе. J -- человек со встроенным компасом, он может ночью приехать в незнакомый город, закинуть рюкзак в хостел и пойти бродить по лабиринтам улиц в сумерках и без карты -- и всё это время знает, в какой стороне находится наш хостел, и легко туда возвращается, не плутая. А я -- наоборот, даже в родном Харькове часто теряюсь, а уж в поездках с  J по городам и весям настолько расслабляюсь и полагаюсь на него, что собственные хилые способности выживания у меня вконец атрофируются (хотя J это отнюдь не культивирует, а наоборот, старается поддерживать во мне дух самостоятельности и резонно утверждает, что я переоцениваю свой топографический кретинизм и при необходимости и небольшом объяснении вполне могу найти дорогу).

Так вот, поездить в одиночку мне нужно было ещё и для того, чтобы снова ощутить себя самостоятельной. Не я ли сначала в 2011, а потом в 2013 году доехала одна сначала из Киева в Рейкъявик с пересадками, а потом обратно, попутно ещё и поездив туда-сюда по Европе. Правда, один раз таки опоздала на самолёт. А другой раз -- на автобус в аэропорт. Но тем не менее.

Так вот, села я на поезд и поехала на запад.

Секешфехервар.

Это название я помнила много лет, услышала впервые от Лёши Шапошникова -- первая столица Венгрии, старый красивый город, и меньше часа поездом от Будапешта. Нашла себе вписку на Couchsurfing'е и поехала.

Collapse )
bubamara

польские записки на еврейском мемориале

Мы поехали в Казимеж Дольный, на идише Кузмир, о котором я знала только то, что там снимали "Дибук" и "Идл митн фидл", а городок оказался сам по себе очень красивый, холмистый, зелёный, цветущий, с чудесной архитектурой, кривыми мощёными улочками, синагогой, которая снаружи как такой себе добротный жилой каменный дом с хозяйством, а внутри у неё дивный деревянный свод.

Чуть поодаль от центра есть еврейское кладбище, перед которым стоит памятник: стена из мацейв с трещиной посредине. Ну и куча камушков, оставленных на мацейвах. Я умилилась: вот, думаю, это наверняка приезжают еврейские выходцы из Кузмира, специально приходят и оставляют. Пригляделась -- а под камушками лежат записки, много записок. Ничего себе, думаю, неужели это тут квитлы оставляют? То есть сюда приезжают хасидские паломники? Может, тут похоронен какой-нибудь великий цадик? Я не удержалась и взяла одну почитать. Хотя была уверена, что она на иврите и я ничего не пойму.

Если что, квитл -- это понятие из хасидской традиции: записочка с просьбой, адресованная цадику, обычно о том, чтобы цадик упомянул имя просителя (и/или его близких) в своей молитве. Но квитлы передают не только живым людям -- их ещё и оставляют на могилах цадиков, чтобы те похлопотали за просителя в небесной канцелярии.

Так вот.

К моему изумлению, "квитл" оказался не на иврите, и не на идише, а на польском, и явно никакого отношения к еврейским записочкам не имел. Это местные жители, поляки, приходят сюда и кладут на еврейский мемориал просьбы, как в Стену Плача!
Чем-то этот феномен отдалённо напоминает культуру активно продающихся тут сувенирных фигурок еврея-с-деньгами (Żydek na szczęście), этакого талисмана, который должен приносить в дом достаток. И в том, и в другом случае имеет место вера в некие сверхъестественные способности евреев. Но если фигурка "еврейчика на счастье" -- штука неприятная (поскольку спекулирует на стереотипе "богатого еврея-ростовщика", да и вообще, что за идиотизм: купите фигурку представителя какой-то национальности, повесьте где-нибудь над столом, пусть приносит пользу -- what the fuck?), то идея записок, прошедшая эту дивную трансформацию от хасидских квитлов до просьб польских школьниц, на самом деле очень трогательная.

Это открытие меня так поразило, что я нагло продолжила читать. Записки были самые разные. "Спасибо, Боже, за счастье моей семьи. Прошу, чтобы и дальше было так же". "Встречаться с Мартыной". "Чтобы у меня не было детей до 21 года, чтобы я закончила школу и нашла хорошую работу", "Классную девушку на один вечер, и чтобы ночь была отличная", "Я бы хотел выиграть медаль на соревнованиях" итд.

http://jasonfrancisco.net/holocaust-wall
bubamara

Юлія-Ванда Мусаковська

Здоровские стихи, звук хороший, слова живые и двигаются. Никогда раньше не попадалось это имя: Юлия-Ванда Мусаковская.

http://dotyk.in.ua/musakovska.html

Ещё странно -- то есть не странно, у меня постоянно происходит эта мелкая бытовая магия, но каждый раз немножко поражаюсь -- только что читала её стихи и хотела написать, что читается "на вдох"; потом почему-то подумала: "нет, и на выдох тоже". А после этого долистала страничку до конца -- то есть до списка её публикаций -- и дошла до фразы "Дебютувала книгою віршів «На видих і на вдих» (Київ, «Факт», 2010)". Вот что хотите, то и думайте.

This entry was originally posted at http://huli-tam.dreamwidth.org/957279.html. Please comment there using OpenID.
l'ours à vélo

галицкая весна: секс на контрабасе, Тироль в трамвае

Вчера был совершенно космический концерт: два часа дуэтной импровизации -- диалога -- Юлиана Китастого (на бандуре и сопилке) и Марка Токара (на контрабасе). Ух. Вот тут-то и вспомнились алан-берновские уроки спонтанной композиции. Это действительно был диалог, но часто чувствовалось, что Токар монополизирует разговор, хочет сказать больше и громче и задавать тон. Хотя потом и Китастый разошёлся.
А иногда оба инструмента уходили в бэкграунд, как бы оба становились ритм-секцией, и хотелось уже, чтобы вдруг вырвалось наружу какое-то соло. А иногда они начинали друг другу поддакивать, а хотелось, чтобы спорили, перечили. Но мало ли чего мне хочется.

А ещё было классно, когда одно какое-то своё соло бандура Китастого закончила вопросом и посмотрела на контрабас Токара. А контрабас не ответил утвердительно. Контрабас ответил на вопрос вопросом!

По их струнам ползали какие-то немыслимые звуковые муравьи.

Токар -- крутой джазовый контрабасист, я слушала его трио позапрошлым летом, но вблизи раньше не видела. Оказывается, вблизи его выступления выглядят... странно. Потому что полное ощущение, что человек бурно занимается любовью, а я в замочную скважину подсматриваю: музыкант в таком самозабвенно-страстном состоянии, рот приоткрыт, глаза прикрыты, брови как это называется? страдальчески изгибаются, губы шевелятся в такт мелодии; иногда вскрикивает. И ещё он не стоит на месте, а приплясывает вокруг контрабаса так и сяк, поворачиваясь и нагибаясь. А уж в сочетании с тем, что и как Токар играет -- так и вообще, в жар бросает.
Ну то есть, допустим, сценическое поведение Фредди Меркьюри или Яна Андерсона тоже изобилует неприкрытым сексуальным посылом, но у них там именно концертное, открытое, пышущее энергией: скакать по сцене, жестикулировать, непристойно вести себя со стойкой микрофона и всё такое прочее. Это как раз понятно. Но здесь было иначе -- и концерт камерный, акустический, в маленьком помещении -- и всё поведение не столько сценичное, сколько именно интимное.
Я вообще-то очень понимаю такой вид взаимодействия музыканта с инструментом, я его тоже чувствую, и писала об этом раньше. Но если это настолько видно и ты при этом слушатель, то не знаешь, куда глаза девать! В общем, часть концерта я просидела в трансе и космосе с закрытыми глазами, но когда открывала и видела Токара, становилось одновременно страстно и неловко и начинал душить смущённый смех: я что, одна это вижу?

А Китастый играл на бандуре расчёской!

**************************************

В сегодняшнем трамвае все компостеры, и даже стены вокруг компостеров, были разрисованы на весёлый хундертвассеровский манер!

**************************************

А на вокзале в трамвай вошёл такой колоритный пожилой дядя. На нём были зелёные штаны из грубого сукна, слегка засаленная кремовая рубашка, зелёная жилетка и поверх неё ещё кожаная коричневая безрукавка, ботинки на толстой подошве и потёртая, обмотанная шнурком зелёная фетровая шляпа, из которой росло перо сантиметров в 30. И борода. Я почти уверена, что он явился прямо из гор Тироля. Всю дорогу прислушивалась -- на каком же языке он заговорит. Или, может, не заговорит, а испустит йодль. Но он не заговорил ни на каком языке, а вышел на Городоцкой возле "Магнуса". И пошёл себе. Через Гарц, поросший лесом, вдоль по рейнским берегам.

**************************************

В двух шагах от центра, на проспекте Чорновола, весь фасад кинотеатра завешен огромным рекламным полотном, мол, открылась новая станция львовского метро. Каждый раз проезжаю и радуюсь.
Еслишо, "львовское метро" -- это миф такой, городская легенда. Нет во Львове никакого метро.

**************************************

Когда же я добралась наконец до Мурованого, там вдоль дороги выстроилось всё мужское население посёлка и отчасти женское. Суровые разновозрастные спины в молчаливой (почему-то молчаливой) солидарности. Они все прильнули к ограде, т.к. вдоль дороги у нас -- стадион, и на нём как раз проходил футбольный матч. Весна!..
Užupis

***

Лестница, холм, поворот,
за деревьями синий вид
суть приглашения, тайный код,
что между строк рябит.

так зарождается блажь
юркнуть в арку, взойти на мост —
всё это зов, что вписан в пейзаж,
как Белого Кролика хвост.
столкновение с неведомым

История о двух Майклах, в пяти частях с прологом и без морали.

Я обещала отдельным постом выложить историю, которая произошла со мной этим летом в Кракове. Выкладываю.

Она какая-то совершенно невероятная (как, впрочем, и большинство историй, в которые я влипаю), я сама верю в неё только потому, что это всё случилось лично со мной.
Collapse )
bubamara

про чудо.

30 апреля
В Братиславе, в Старом Городе, на улице Лауринской сидел маленький пожилой человек и играл на небольшой простенького вида арфе. Какую-то неземную ренессансную музыку. По нотам. В нотах названия композиций написаны, кажется, на итальянском, острым летящим почерком. А все мимо шли, и монеток у него в шляпе лежало всего ничего.
Я положила ему денег, а дальше идти не могу, остановилась и стала слушать.

Вдруг он ко мне обращается: "¿Hablas español?"

Я опешила, потому что обычно все первым делом спрашивали, говорю ли я на словацком. Но, может, он братиславский испанец (сам он маленький, изящный, довольно смуглый), мало ли куда кого судьба заносит. Отвечаю: "No hablo pero comprendo" (не говорю, но понимаю).
Он: "Italiano?"
Я: "No"
Он: "Français?"

И мы стали говорить на французском. Он спросил, не арфистка ли я. Рассказал, что вообще-то он органист. И в своё время много концертировал. А теперь он на пенсии, и пенсии — 250 евро — не хватает на жизнь. Поэтому он сидит и играет на улице музыку собственного сочинения.  "Послушайте. Эта токката очень трагическая".

Его рассказ не звучал как жалоба, скорее как выражение покорности судьбе. И негасимой любви к музыке.
Потом он спрашивает: "А вы из Франции?"
Я: "Из Украины".
Он очень удивился, оживился и перешёл на русский. Говорил с акцентом, но бегло и грамотно, как и на французском. Спрашивает: "Из какого города?"
"Из Харькова".
Он сразу сочувственно: "В Харькове сейчас война?.."
Я: "Ну, пока нет..."
Он: "Сепаратисты?.. Хотят захватить Юго-Восток?"
Я мрачно: "Да..."
Он: "Я когда-то был в Украине, когда гастролировал... В Киеве, во Львове, в Днепропетровске... Ещё давно, когда был Советский Союз.
А вы украинка? Русская?"
Я: "Нет".
Он: "Абхаз?" [теперь я понимаю, почему он начал с español — из-за носа моего].
Я: "Нет, еврейка".

Как он засиял!
"Моя мама была еврейка. Греческая еврейка. А вы говорите по-еврейски?"
Я: "На идише говорю".
Он: "На идише?? А откуда вы его знаете? Учили в школе?"
Ну, я объяснила: по песням, по книгам, на курсах...

А он говорит: "У меня когда-то была группа... И мы играли еврейскую музыку. Шир Моше (?), Шир ха-Ширим...
[я не совсем поняла, как это: играли Шир ха-Ширим, но вот он так сказал].
И мы играли идишские песни: "Бульбес" — знаете Бульбес? — и "Янкеле"... Мы даже записали пластинку...".

Я: "А как называлась группа?"
Он: "Musa Antiqua". Но это было давно, её уже нет... Мы хотели сделать программу здесь, в Братиславе, песни трубадуров и труверов, но певица сказала, что она не будет учить новый материал, и ничего не вышло..."

Вот такое чудо случилось. Я даже не знаю, как назвать эту встречу. Ради одного этого стоило приехать в Братиславу. То есть я действительно думаю, что попала туда именно ради этой встречи.

Вообще очень хочется найти людей, которые бы с ним заварили какой-нибудь проект. Потому что дядька совершенно волшебный, настоящий музыкант, композитор, и видите, как широко: классическая музыка, фолк-музыка. Орган, арфа, ещё и клавесин. Так было бы круто и правда сделать программу с песнями трубадуров и труверов. Но
в Словакии у меня вообще никаких знакомых музыкантов нет.
Может, у кого-то из вас есть? rslon?
Вообще-то, наверное, совсем необязательно, чтобы музыканты были из Словакии. Можно и из соседних стран. А?

У него есть сайт, он мне дал визитку: vladimirruso.szm.sk.

Užupis

полусон

Состояние полусна магичнее, чем состояние сна, как сумерки магичнее ночи.

(Может быть, это вообще свойственно любому переходу, пограничью: так, осень и весна для меня пронзительнее и глубже, чем лето и зима. С летом и зимой как-то всё более или менее понятно, это как бы hardware года. А вот осень и ранняя весна — это его непостижимое психоделическое software, какая-то "зелёная дверь в белой стене". Я уже когда-то пыталась о таком написать).
Но сейчас речь несколько о другом.

Вам случалось, наверное, идти куда-нибудь поздним вечером. Например, из далёких гостей домой. Или крымской ночью под небом, по парку. Когда сильно устал или, может, немного пьян. Наверно, от кислоты тоже такое может быть. Но в моём случае это получается как раз когда трезв, просто ужасно устал, так что даже уже не зеваешь, не клюёшь носом, а в некую прострацию впадаешь. И только поздно вечером или ночью, при свете такого не бывает. Особенно оно накрывает, когда не один, а с друзьями, то есть они тебя ведут и можно расслабиться, рассредоточиться. И вот бредёшь, и ощущение какое-то нереальное.

Я раньше, пытаясь описать это состояние, говорила: "Идёшь как во сне", но это неверное определение, потому что во сне как раз всё чётко, сконцентрированно, со своими — пусть и странными для бодрствующего — мотивациями. Там есть сюжет, потребности, действия, всяческая драма.

А состояние полусна, о котором я говорю, гораздо более размытое, зрительно-осязательное скорее. То есть там не происходят какие-то действия, там происходит картинка и ощущение пространства. Вот я шла сегодня дорожками, которые знаю с детства: от метро до кинотеатра Довженко, от другого метро до дома. Там каждый поворот привычен. И в то же время оно всё было какое-то немного бесконечное, и звёздное, и дом с оранжевым чайным светом не в пяти минутах ходьбы, как на самом деле, а далеко-далеко. Пространство становится самоцелью. Грязный двор становится картой звёздного неба. Ночной Киев у меня как-то благодаря такому состоянию превращался в Берлин, Севастополь и Харьков. А за год до того в ночном Севастополе дорога на пляж стала втрое длиннее и превратилась в серебристые лунные холмы. И всё это происходит под внутренний аккомпанемент двух противоборствующих желаний, не явных, а как бы сквозь толщу дремоты: одно — скорее домой в уют и спать, а другое — продолжать по инерции это брождение, потому и прекрасное, что ветер, продувающий пальто, и что звёзды и что полусон; вот именно так и надо, ибо только так и можно хоть что-то понять.